It's like forgetting the words to your favorite song.
You can't believe it; you were always singing along.
It was so easy and the words so sweet.
You can't remember; you try to feel the beat.

Ветер за окном набрал силу к полудню и не жалея стекла, время от времени, бросал в него городскую пыль, с треском ломал тоненькие ветки деревьев, проникал в маленькую, тесную комнату, делая ее еще более холодной и мертвой. Элла стояла у подоконника. Если бы у нее не было сил для развлечений, вероятно, она бы часами смотрела в окно, рисовала бы кончиками пальцев какие-то узоры и надписи по запотевшему стеклу, внимательно наблюдала бы за каждым прохожим. Симмингтон не могла отказать себе в удовольствии проникать на минутку в чужие жизни, примерять на себе судьбы других людей, представляя себя на их месте. Вот, из маленького, казалось бы, совершенно безжизненного, бара вышла, чуть пошатываясь на своих тоненьких каблучках, маленькая, полная женщина с пухлыми щеками и большими, детскими глазами цвета мокрого асфальта. Ее кудрявые волосы смешно вырывались из под меховой шапочки, которую она то и дело прижимала плотнее к затылку. Судя по ее неуклюжей походке и скорости ее передвижения, женщина куда-то спешила. И вот, она поворачивает на перекрестке, скрывается за желтым зданием и пропадает из поля зрении Эллы. Эллы, которая забудет про эту женщину через минуту и скорее всего, никогда о ней не вспомнит.

Симмингтон глубоко вздохнула и повернулась лицом к комнате. Все выглядело каким-то другим, совершенно незнакомым. Цвет стен стал совершенно иным, более тусклым и темным, потолок стал ниже, а раздвижной диван, на котором Элла спала, показался очень маленьким, как будто бы тот предназначен для куклы, но уж никак не для Мариэллы. Ричард сидел на краю кровати, его взгляд был устремлен на Эллу, но та не спешила поднимать взгляд на друга.
– Как долго ты будешь продолжать мне запрещать общаться с Лео? Почему ты никому не доверяешь? Если он и на самом деле кого-то когда-то использовал, то уж точно не в моем случае – на секунду Мариэлла почувствовала себя крайне неловко, но это ощущение вскоре прошло, и Элла вновь почувствовала правоту и уверенность в себе.
–  Почему ты так в нем уверен? Что он сделал тебе хорошего, чтобы ты смог ему доверять? – но тут голос Эллы немного изменился, и последняя фраза была сказана тише, будто бы ее голову внезапно поразил удар в виде ряда мыслей не самого приятного для девушки содержания. Что сделала Элла, для того, чтобы быть хорошим другом для Бенсона? Сколько раз она выручала его из всяких ситуаций? Сколько вообще было таких ситуаций? Ни одной. Пускай Симмингтон знает все привычки Рика, его любимый цвет, способ приготовления его самых любимых булочек с ветчиной и сыром. Но что это меняет, когда она в жизни ему не позвонила, просто так, спросить как его дела? Или, Элла никогда не задумывается, как Рик написал тот или иной экзамен. И пускай, она знает, что результат экзамена просто идеален, но это ничего не меняет, ведь настоящие друзья не поступают так, как она. Настоящие друзья, Элла + Ричард, а не Ричард + как получится, скорее всего, Элла. К горлу подкатил ком, в глазах немножко помутнело. Мариэлла сделала шаг назад, обратно к подоконнику и крепко ухватилась за него пальцами левой руки. Девушка закрыла глаза, вспоминая каждый день ее жизни, в который она могла исправить нынешнее положение вещей. Каждый день. Каждый день Симмингтон могла сделать что-то, что укрепило бы их с Бенсоном отношения, сделала бы их чем-то больше, чем «мы не можем не дружить, ведь мы знаем друг друга с пеленок!». Но уже все, уже поздно. Теперь их дружба стала лишь заезженной песней старых времен, которая никогда не надоедала, но сейчас слышать ее совсем не хочется, а с детства знакомые слова начали забываться. Такое странное и неприятное ощущение, когда не хочешь вспоминать эту мелодию, но и выкидывать ее из памяти очень обидно.
– Помнишь, когда нам было по 13, ко мне приехал мой двоюродный брат? Ты тогда тоже дико бесилась, насколько я помню. – сказал Рик, и Элла немного приободрилась, когда неловкое молчание разбавилось не только песнями из ванной комнаты, но и голосом Бенсона.
– Тебе просто не нравится делить с кем-то свое почетное первое место в моем сердце, так всегда было. – эта фраза окончательно заставила Эллу чувствовать себя лучше. Он знает, что ей не все равно, и это утешает. Ведь хуже безразличия уже ничего не может быть. –  Я не для себя все это делаю! Неужели ты не понимаешь, что я не собираюсь просто смотреть на то, как этот Саммерс что-то затевает. Кто угодно, но не он! Почему ты не мог найти себе более хороших друзей, например, из музыкантов? Или что, зря с ними в компании околачиваешься? – немного дрожащим голосом начала Мариэлла. Она уже пожалела о том, что сказала две последние фразы, они явно были лишними и вполне могли бы спровоцировать Рика. Ведь неприятно осознавать даже такие очевидные вещи. Сказав Мариэлле то, что у нее совсем мало друзей, она бы расстроилась. Никто не хочет это осознавать, поэтому Симмингтон поспешно рванулась к двери ванной комнаты и несколько раз постучала в нее.
–  Мистер дорогуша, вы совсем не экономите водичку, а она нынче в цене. Как долго вы еще будете отмываться от смрада? – выпалила девушка, не поворачиваясь лицом к Рику. Видимо, в ней еще не умерли чувства страха и стыда.