Меня зовут Ева МакФерсон и вот моя история. Помню я себя примерно с трех лет, и мне всегда казалось, что я была довольно милым ребенком. Но родители упорно продолжают твердить, что я была невыносима, хотя и любят они меня всем сердцем. Не знаю как вы, а я в это не верю. Они определенно не видели этих надоедливых и невоспитанных детишек, которым так и хочется надавать хорошеньких тумаков. Так, о чем это я? А, мое детство. Так как мои родители - маги, волшебство не было для меня открытием и чем-то особенно волнующим: я наблюдала чары каждый день. Помнится, после проявления моих первых магических способностей (что случилось в шесть лет), мама с папой тщательно прятали от меня свои волшебные палочки. Сейчас мы с родителями вспоминаем то время с весельем, но тогда мистеру и миссис МакФерсон было не до смеха, уж поверьте. В семь лет я все же стащила папину волшебную палочку. С ее помощью (безо всяких заклинаний, конечно же) мне удалось превратить кофейный столик в страшненькую деревянную лошадку, но я все равно была безумно счастлива и рада своему успеху. Мама меня потом отругала, конечно же. Но все равно я была милым ребенком, что бы там родители на меня не наговаривали. О, я совсем забыла рассказать про мое падение с крыши. Это было в восемь лет, я забралась на чердак, где мама хранила всякое старье. Иногда я брала оттуда всякие безделицы вроде керосиновых ламп, старых очков, старомодных маминых платьев (подол которых тащился по полу и мешал мне дефилировать) и старых школьных мантий родителей. Так вот, в тот день мне под руки попалась старая сломанная метла папы. Точно знаю, это была Быстрица 1952 года выпуска – папина любимица. Вообразив, будто я игрок квиддичной команды, вышла с метлой на крышу. Уже не помню, что на меня нашло (ведь обычно я не поскальзываюсь и не спотыкаюсь), но я упала с крыши. Коттедж у нас двухэтажный плюс чердак. Я бы обязательно что-нибудь сломала, напомню, ведь мне было всего восемь лет. Но магия охраняла меня, и я отделалась легкой царапиной на коленке правой ноги, которой гордилась и хвасталась ею соседским мальчишкам. Папа и мама, кстати, так и не узнали об этом инциденте.
Письмо из Хогвартса. Это воспоминание я бережно храню в своей памяти, также как и само письмо, исписанное изумрудными чернилами. Сова постучала в окно моей комнаты в восемь часов утра 7 августа 1991 года. А так как я люблю поспать, встала не сразу. А когда встала, поплелась к окну, и недовольным взглядом окинула темную сипуху. Но увидев восковую печать Хогвартса, все мое недовольство как рукой сняло. Помню, как со счастливыми криками спустилась на кухню в одной пижаме и босыми ногами, чем нарушила спокойное утреннее чаепитие родителей. А, еще в те дни у нас гостила бабушка – Лидия Уистлер. Привередливая женщина, хочу сказать. Помню ее недовольный взгляд, которым она меня смерила и проговорила: «Фредерик, Скарлетт, вы плохо воспитываете свою дочь, раз позволяете ей вести себя подобным образом». Если честно, то всегда считала, что миссис Уистлер не родная мне бабушка. Она просто помешана на порядке и правилах поведения. А еще она не волшебница. Но нет, не думайте, что я не люблю маглов. Просто не вижу ничего, чтобы считать эту женщину родной матерью своего отца. Они совершенно разные! Мой папа веселый и добрый мужчина, когда бабушка все время чем-то недовольна. В общем, на следующее утро мы с отцом отправились в Косой Переулок. По дороге он ударился в воспоминания, и мне было ужасно интересно его слушать, хоть и о Хогвартсе из уст родителей я уже слышала много раз.
***
Сколько я ни убеждала себя, что все будет хорошо, все равно волновалась. А лихорадочный шепот ровесников, доносившийся повсюду, храбрости не добавлял. Я точно знала, что не хочу в Слизерин. Это была единственная здравая мысль, которая посетила меня в той тесной комнатушке, куда нас запустила профессор МакГонагалл. Впрочем, все мои переживания, как оказалось, были напрасны: меня, к моей великой радости, распределили на факультет Гриффиндор, как и моих родителей. Каждый год я не переставала восхищаться красотой замка, трех месяцев летних каникул хватало мне, чтобы я, истосковавшаяся по родителям за время обучения, желала вернуться обратно в школу. Конечно же, не обходилось и без черных полос за время пребывания в Хогвартсе. О, их было предостаточно. На первых курсах слизеринцы дразнили меня за мой вздернутый нос. Но это еще ничего, пока не выяснилось, что я отвратительно летаю на метле. Это обстоятельство не укрылось и от сующих свой нос куда надо и не надо слизеринцев.
За все время моего пребывания в школе Хогвартс я не могу сосчитать, сколько раз я получала наказания. Но это ни разу не сломило мой дух, а угроза быть пойманной только подстегивала. Точнее, жажда нарушать школьные правила забавы ради вскоре покинула меня, когда исчез всем известный юношеский максимализм. На пятом курсе я впервые начала встречаться с парнем. Это не самая интересная глава в моей истории жизни, поэтому мы пропустим ее. Также, на пятом курсе я вступила в ряды членов Отряда Дамблдора и была счастлива носить с собой поддельный галеон – средство нашей связи и символ моей принадлежности этой организации. Напряженное состояние мира и изменения, происходящие не только за стенами школы, но и в ней самой не давали покоя многим, в том числе и мне. Многие говорят, что я сильно изменилась, повзрослела, что ли. Наверное, они правы. Грядущая война (а она, несомненно, будет) вселяет страх и дает силы одновременно. Мы не дадимся просто так. Мы будем защищаться и оказывать сопротивление.
